Русское письмо и каллиграфия - Скоропись Древнерусская


Скоропись Древнерусская

Быстрова Елена Сергеевна

Палеография долгое время понималась как вспомогательная дисциплина, целью которой является определение времени и места написания рукописи. Хотя в литературе уже давно поднимался вопрос о полноценной науке о письме[1], теоретические проблемы в русской палеографии на сегодняшний день практически не разработаны.
 Первым шагом на пути к становлению палеографии как науки должно стать определение собственно палеографической терминологии, которая в отличие от почерковедческой терминологии, служила бы для обозначения не индивидуальных, а общих явлений письма, рассматриваемых в исторической перспективе.

Настоящая работа посвящена анализу функционирования термина «скоропись», который, наряду с терминами «устав» и «полуустав», является основным термином, используемым в отечественной палеографии для характеристики письма[2]. Непосредственным предметом рассмотрения станут те, весьма отличающиеся друг от друга, понятия, которые обозначаются термином «скоропись» в учебниках, специальных исследованиях, в  статьях  основных толковых и энциклопедических словарей XVIII– XXI вв.[3].

И.И. Срезневский. Примеры скорописных начертаний из гра- моты Кейстута и Любарта Торунскому гражданству (после 1341 г.)

рис. 1.1 И.И. Срезневский. Примеры скорописных начертаний из грамоты Кейстута и Любарта Торунскому гражданству (после 1341 г.)
Рис. 1.2. И.И. Срезневский. Примеры скорописных начертаний из закладной Двинского владельца Власия Степановича Чюхенецкому монастырю. 1349 г.

Рис. 1.3. И.И. Срезневский. Примеры скорописных начертаний из духовной грамоты Дмитрия Донского (до 1389 г.) 
Рис. 1.4. И.И. Срезневский. Примеры скорописных начертаний из Лествицы (1387 г.)

Рис. 1.5. И.И. Срезневский. Примеры уставных начертаний из Синодального списка Новгородской первой летописи

Рис. 1.6. И.И. Срезневский. Примеры уставных начертаний из Лаврентьевской летописи (1377 г.)
Рис. 1.7. И.И. Срезневский. Примеры полууставных начертаний из Лаврентьевской летописи (1377 г.).
Рис. 2.1. Е.Ф. Карский. Примеры палеографических таблиц
Рис. 2.2. Примеры уставных, полууставных и скорописных начертаний из таблиц Е.Ф. Карского

История изучения скорописи. Несмотря на широкое распространение термина, явление, которое им обозначается, практически не подвергалось специальному исследованию. Содержание термина разрабатывалось главным образом в учебниках палеографии, где авторы, хотя и не ставили перед собой цель показать характерные особенности скорописи, отличающие ее от устава и полуустава, не могли обойти этот вопрос молчанием и не коснуться проблемы возникновения скорописи и ее дальнейшего развития вплоть до кон. XVII в. – нач. XVIII в.  Наибольшее значение имеют учебники И. П. Сахарова[4], И. И. Срезневского[5], А. И. Соболевского[6], В. Н. Щепкина[7], Е. Ф. Карского[8] и Л. В. Черепнина[9], где отразились авторские концепции скорописи, о которых удобнее будет поговорить ниже. В учебнике Н. С. Тихонравова о скорописи сказано очень мало[10], а курсы Р. Ф. Бранта, И. А. Шляпкина, М. Д. Приселкова не вносят в проблему скорописи ничего нового по сравнению с их предшественниками[11]. Начиная со второй половины XX в., учебники палеографии в вопросе о скорописи утрачивают самостоятельность и повторяют (часто упрощенно) традиционные концепции В. Н. Щепкина и Л. В. Черепнина или разработки современных палеографов[12].

Поскольку скоропись может быть чрезвычайно сложна для чтения, с 70-х гг. XIX в. периодически выходят в свет специальные пособия, направленные на формирование этого навыка[13].  Хотя они крайне неравноценны и могут ограничиваться альбомом (Есипов), содержать авторскую концепцию скорописи (Беляев) или в теоретической части представлять собой компиляцию из учебников предшествующего периода (Николаева), основной целью всех таких пособий является воспроизведение наиболее трудночитаемых образцов скорописи без какой-либо другой систематизации кроме степени сложности. Несмотря на это, они представляют определенный интерес, поскольку содержат обширный иллюстративный материал и отдельные теоретические замечания.

Рис. 3.1. Л. В. Черепнин. Таблица полуустава XV в.

Рис. 3.2. Л.В. Черепнин. Таблица скорописи XV в.

Рис. 3.3. Совпадающие начертания полуустава и скорописи из таблиц Л.В. Черепнина

 

Специальных исследований, посвященных скорописи, очень немного и в большей части работ рассматриваются лишь частные вопросы, связанные со скорописью. Насколько мне известно, первым исследованием скорописи является «Палеографический Изборник» И. М. Каманина, состоящий из альбома снимков южно-русского делового письма и вступительной статьи.  Хотя работа И. М. Каманина посвящена киевской скорописи, в ней содержится ряд замечаний относительно московской и она интересна как единственная попытка отобрать, систематизировать и проанализировать образцы скорописи[14].

Следующая по хронологии работа, которая была опубликована через сорок лет после первой, принадлежит И. Ф. Колесникову. Хотя в ней и приводится авторская таблица скорописных начертаний, статья полностью основана на концепции В. Н. Щепкина и представляет собой скорее палеографический очерк, целью которого, по всей видимости, было привлечь внимание исследователей к проблеме актовой письменности позднейшего периода как наименее изученной[15]. Продолжателями направления, заданного И. Ф. Колесниковым, можно считать авторов нескольких статей, где на основании памятников делопроизводственной письменности анализируются элементы графики московской скорописи XVI– XVIII вв.[16].

 в XVIII: Памятники 11-18писи 17с филологической точки зрения.Гораздо чаще скоропись этого периода рассматривается исключительно с точки зрения взаимоотношения графики и языка. С 60-х гг. XX в. начинают появляться статьи, посвященные проблемам публикации и описания текстов, написанных скорописью[17], их пунктуации[18] и орфографии[19], значению выносных букв и обозначению границы слова[20]

В поле зрения авторов статей, предметом которых является поздняя скоропись деловых документов, естественно, не попадает проблема возникновения скорописи, а ее отличие от устава и полуустава не вызывает затруднений. Возможно, поэтому единственная статья, посвященная этим вопросам, принадлежит Н. Н. Розову, в центре научных интересов которого стояло изучение рукописной книги. Н. Н. Розов впервые предпринимает попытку проанализировать содержание термина «скоропись» и высказывает свою точку зрения на то, что следует им обозначать[21].

В связи с распространением предмета палеографии на письмо нового и новейшего времени[22],был поставлен вопрос о взаимоотношениидревней скорописи и современного письма. Эта проблема затрагивалась в работах историка шрифта А. Г. Шицгала[23], предложившего свою оригинальную концепцию скорописи, и стала темой статьи П. Н. Беркова[24] и диссертации Е. А. Белоконь[25], которые впервые обратились к изучению гравированных прописей XVIII в.

В настоящее время единственным специалистом по скорописи является Э. В. Шульгина. Ей принадлежат две работы, посвященные «книжной» скорописи: статья, где исследуется письмо, так называемых, милютинских миней первой половины XVII в. (ОР ГИМ, Син. 797-808), и монография, в которой на материалах ОР ГИМ, рассматривается скоропись XV в.[26].

Хотя вопросы, связанны со скорописью, затрагивались и в исследованиях палеографов, не занимавшихся непосредственно разработкой этой темы[27], можно сказать, что приведенным выше обзором изучение скорописи в русской палеографии исчерпывается. Представления о скорописи у разных исследователей складываются из ряда аспектов, которые и будут рассмотрены ниже. 

Рис. 4. Г. Есипов. Пример палеографической таблицы

Рис. 5. И.С. Беляев. Пример палеографической таблицы

Рис. 6. И.Ф. Колесников. Пример палеографической таблицы

Исследование графики скорописи. Для понимания содержания термина «скоропись» первостепенное значение имеет иллюстративный материал, который приводится в учебниках, пособиях для обучения чтению и специальных работах, в частности, – палеографические таблицы.

Однако на основании существующих палеографических таблиц нельзя составить четкое представление о том, что их составители понимали под скорописью. Так, по мнению И. И. Срезневского, отличием устава от скорописи является «рисунок букв»[28], но сравнение начертаний рукописей XIVв., отнесенных им к уставу, полууставу и скорописи, не позволяет однозначно ответить на вопрос, чем именно, по мнению исследователя, они различаются. (Рис. 1).

У Е. Ф. Карского, несмотря на подробный комментарий почти к каждому начертанию, приведенному в его таблицах, и попытку проследить их эволюцию, не для каждой формы буквы можно понять, относит ли автор ту или иную форму к уставу, полууставу или скорописи. Скорописные формы не всегда четко противопоставлены полууставным: например, о «закругленном виде» полууставного В, появляющегося в XIV в., исследователь говорит, что он со временем становится господствующим в скорописи[29], в ряде случаев скорописные начертания характеризуется как «сходные с полууставными» (для буквы Л)[30]. (Рис. 2.).

Таблицы Л. В. Черепнина еще более показательны: сравнивая его примеры полууставных и скорописных начертаний за XV в., можно заметить, что многие скорописные и полууставные формы совпадают (Рис. 3.).

В таблицах, помещенных в пособиях Г. Есипова и И. С. Беляева, в статьях И. Ф. Колесникова и А. К. Панфиловой и Н. Г. Королевой  представлены только те начертания, которые авторы считали скорописными, но основания для их выбора не прописаны. (Рис. 4, 5, 6, 7).

Более четко представление о типичных для скорописи особенностях отразилось в таблицах А. И. Соболевского, В. Н. Щепкина и Э. В. Шульгиной. А. И. Соболевский приводит строчные скорописные начертания из двух рукописей XVI в. (Житие Бориса и Глеба, 1555; собственноручная книга Гермогена, 1594) и из памятников XVII в. (Рис. 8). Таблица В. Н. Щепкина охватывает XV– XVII вв. и в ней приводятся 1) выносные буквы без титл, 2) начертания, выполненные в один прием руки, и 3) образцы связей (Рис. 9). Э. В. Шульгина на материалах милютинских миней XVIIв. и рукописей XV в. из ОР ГИМ приводит те же группы начертаний, что и В. Н. Щепкин, но в ее таблицах представлено большее количество примеров (Рис. 10). Хотя нельзя сравнить приведенные в этих таблицах скорописные начертания с начертаниями устава и полуустава[31], можно сделать вывод, что, по мнению исследователей, характерной чертой скорописи является написание букв в один или два движения руки[32], а также связи и выносные буквы.

Тем не менее, даже такие таблицы составлены без каких-либо четко выраженных принципов и включают в себя случайные начертания по той или иной причине привлекшие внимание автора[33]. Более того, общей чертой всех палеографических таблиц является то, что в них собраны воспроизведения конкретных начертаний, что не позволяет отделить индивидуальные признаки письма писца использованной рукописи от общих черт, типичных для скорописи[34]. Следует отметить попытку упорядочить начертания путем объединения их в «графические варианты» (например, Э. В. Шульгина предлагает обозначать этим термином «начертания одной и той же буквы, имеющие общий рисунок, независимо от приемов начертания, размера и положения буквы по отношению к строке»), но этот метод не получил широкого распространения[35].

Кроме того, как ни парадоксально, не все исследователи отождествляют скоропись с наличием в рукописях скорописных начертаний: А. И. Соболевский и В. Н. Щепкин, говоря о возникновении скорописи в XIV в., прослеживают «особые» скорописные начертания, только начиная со второй половины XVIв.[36].

Э. В. Шульгина, хотя и  считает «особые» скорописные начертания обязательным признаком скорописи, не ставит вопрос о том, сколько их должно присутствовать в рукописи для определения ее как скорописной. В  литературе мне встретилось только три замечания о количественном критерии для определения письма рукописи как скорописного. Е. Ф. Карский отмечает, что «появление среди полууставных букв тех или других скорописных знаков – дело довольно обычное», и их наличие еще не позволяет говорить о скорописи[37]. И. С. Беляев, пытаясь провести границу между полууставом и скорописью, предлагает считать скорописными те рукописи XIV– XV вв., в которых «верхние выносные буквы В, Д, Т, Х и др.», являющиеся, по мнению исследователя, «характерными признаками скорописи», встречаются «не менее трех-четырех» раз[38]. Следует упомянуть также замечание А. А. Амосова, что «критерием для выделения самостоятельных типов письма может быть количественное накопление новых образов графем относительно какого-либо исходного»[39]. Это положение не получило развития и не использовалось при разработке понятия скорописи.

 Впервые, на эту проблему обратил внимание Н. Н. Розов. Исследователь отмечает, что даже в рамках одной работы устав, полуустав и скоропись могут называться по-разному: «почерками», «типами письма», «видами письма» или вообще никак не обозначаться. Отсутствие единого термина делает проблематичной саму постановку вопроса о разработке определения и критериев, на основании которых следует проводить различия между уставом, полууставом и скорописью. Сам Н.Н.Розов, хотя и призывает исследователей остановиться на термине «тип письма», ограничивается замечанием, что «тип» – родовое понятие, а «почерк»ви– видовое, то есть «в пределах одного типа письма могут существовать различные почерки»[40]. То же видим у Э. В. Шульгиной в разделе монографии, посвященном методологическим проблемам изучения скорописи[41].

При отсутствии систематически собранного графического материала и определения термина «тип письма» отождествление письма рукописи со скорописью делается на основании общих неопределенных признаков, не подкрепленных конкретными примерами. Среди характеристик скорописи выделяют: «крючковатость», «криволинейность элементов»; свободу взмахов и нажимов, «нарушение двухлинейности письма»; большее количество сокращений и выносных букв, многообразие начертаний одних и тех же букв и т.п.[42]. Туманность характеристики усугубляется тем, что эволюция скорописи понимается как нарастание перечисленных выше признаков и увеличение количества «собственно» скорописных начертаний, которые в конечном итоге вытесняют полууставные, а это не позволяет провести четкую грань между процессом складывания скорописи и ее эволюцией[43]. Все это привело В. Н. Щепкина к отказу от определения «типов письма» «на основании внешности», т.к. «взаимные различия устава, полуустава и скорописи многочисленны, но не все одинаково обязательны», а «практически, т.е. на реальных примерах, различие трех видов письма усваивается без затруднений»[44]. Хотя в работах других палеографов этот принцип не постулировался, приходится признать, что, главным критерием для определения «типа письма» в русской палеографии остается субъективное впечатление исследователя. Поэтому письмо одной и той же рукописи может разными исследователями обозначаться как полууставное или как скорописное. Показательный пример - рукопись 1452 г. (ГИМ, Син. 419): Т. Н. Протасьева характеризует письмо этой рукописи как «русский полуустав», в то время как Э. В. Шульгина воспроизводит ее в альбоме образцов книжной скорописи[45]. (Рис. 11).

Рис. 7.1. А.И. Соболевский. Примеры скорописных начертаний из Жития Бориса и Глеба. 1555 г.
Рис. 7.2. А.И. Соболевский. Примеры скорописных начертаний из собственноручной книги Гермогена. 1594 г.
Рис. 7.3. А.И. Соболевский. Примеры начертаний скорописи XVII в.
Рис. 7.4. А.И. Соболевский. Примеры полууставных начертаний из Слов Василия Великого. Конец XIV в.
Рис. 7.5. А.И. Соболевский. Примеры полууставных начертаний из Киевского Евангелия (1411 г.), Апостола (1445 г.), Лествицы (1424 г.)
Рис. 8.1. В.Н. Щепкин. Примеры начертаний южнославянского полуустава XV–XVII вв.
Рис. 8.2. В.Н. Щепкин. Примеры начертаний скорописи XV–XVII вв.

Скоропись в контексте концепций «типов письма». Субъективное мнение исследователей относительно скорописи во многом зависит от того, какой концепции «типов письма» они придерживаются. В русской палеографии можно выделить два основных направления в интерпретации терминов, обозначающих «типы письма». В рамках первого направления, устав, полуустав и скоропись рассматриваются как самостоятельные, равноценные графические явления, которые последовательно сменяют одно другое в качестве основного письма. Это направление находит выражение уже в учебнике И. П. Сахарова, а после учебника А. И. Соболевского становится доминирующим[46]. Хотя все исследователи признают длительное сосуществование полуустава и скорописи, по наиболее распространенной датировке продолжавшееся с XIV в. по нач. XVIIIв., когда скоропись вытесняет полуустав почти из всех сфер письма, факту смены одного «типа письма» другим все же предается первостепенное значение. В дальнейшем акцент смещается, и взаимоотношение полуустава и скорописи, которые приходят на смену уставу, характеризуются как «мирное существование»[47].

Второе направление нашло отражение главным образом в толковых словарях XVIII– XIXвв., где устав и скоропись определяются через противопоставление друг другу, а полуустав занимает не вполне определенное, промежуточное положение и обычно истолковывается как «почерк, средний между уставом и скорописью»[48]. Еще одно отличие второго направления от первого заключается в том, что «типы письма» рассматриваются здесь как явления, относящиеся к одному времени, а не как сменяющие друг друга эпохи истории письма. Насколько об этом позволяют судить источники XVI– XVIIвв., основанием для второго направления послужили традиционные представления о «типах письма»[49]. Вспециальной литературе второе направление разрабатывалось только в трудах И. И. Срезневского и только применительно к раннему материалу (до XIVв.):  в его палеографическом очерке полуустав не упоминается вообще, а в учебнике, где отмечается, что полуустав «сравнительно редок до XVв.», он занимает неопределенное место[50]. Следует также отметить, попытку М. В. Кукушкиной «вернуться» к «традиционному» пониманию «типов письма»[51].

Соотнесение термина «скоропись» с определенным графическим образом в рамках первого и второго направления, естественно, не могло быть тождественным. Несмотря на это, отдельные положения в ключе второго направления неосознанно проникали в концепции «типов письма», основанные на первом, порождая несообразности и противоречия. Это касается, прежде всего, вопроса о времени возникновения скорописи.

Начиная с учебника А. И. Соболевского в работах палеографов, тяготеющих к первому направлению, получило распространение положение, согласно которому скоропись появилась в XIV в. Эта дата, по всей видимости, была заимствована из работ И. И. Срезневского, который именно к этому времени относит отделение скорописи от устава[52]. В концепции А. И. Соболевского, предполагающей последовательную смену трех «типов письма», положение о возникновении скорописи в это время приводит к наложению эпохи скорописи на эпоху полуустава, появление которого также относится к XIV в.[53].

Еще больше противоречий смешение двух направлений привнесло в исследование графики как таковой. Для XIV в. исследователи более или менее обосновано могут выделить только два графических явления. Поскольку система И. И. Срезневского строится на противопоставлении устава и скорописи, а полууставу отводится подчиненное положение, именно последний не получает в ней реального содержания. В системе А. И. Соболевского и его последователей, полуустав является следующей после устава эпохой в истории письма, скоропись же, как считается, развивается из полуустава и поэтому ее соотнесение с графикой вызывает затруднение. Чтобы разрешить это противоречие, А. И. Соболевскому и приходится ввести понятие «ранняя скоропись», «которая еще, в сущности, полуустав», и которая, как было показано выше, появляется до возникновения «особых» скорописных начертаний[54]. Таким образом, то, что И. И. Срезневский понимал под скорописью, для остальных исследователей являлось полууставом. Несмотря на это, наблюдения И. И. Срезневского широко использовались и обсуждались исследователями в рамках первого направления. Показательна попытка Е. Ф. Карского оспорить «тип письма» двух рукописей, которые И. И. Срезневский обозначает как скорописные, на основании того, что большинство начертаний в них являются полууставными[55]. Таким образом, исследователи, использующие в силу традиции одни и те же термины, неосознанно могут подразумевать под ними разные явления, что неизбежно приводит к взаимному непониманию и возникновению противоречий.

Рис. 9. Э.В. Шульгина. Сводная таблица строчных скорописных букв первой половины XV в
Рис. 10. Э.В. Шульгина. Пример книжной скорописи (Син. 419. 4°. Л. 153 об.–154)

 Взаимоотношение терминов «скоропись» и «деловое письмо». Отсутствие четкого определения скорописи, которое было бы основано на описании графики, приводит к тому, что часто скоропись получает функциональное определение. Тем не менее, в русской палеографии противопоставление устава/полуустава и скорописи не вполне соответствует противопоставлению книжного и делового письма. Хотя исследователи единодушно признают, что скоропись зарождается в делопроизводственной среде[56], никто не отрицает, с одной стороны, существования большого количества скорописных книг, а с другой– использование в актах устава и полуустава. 

Можно выделить две точки зрения на проблему функций скорописи: 1) применение скорописи никак функционально не ограничено; 2) скоропись считается преимущественно деловым, актовым письмом.

Первая точка зрения отразилась в работах И. П. Сахарова, Н. Н. Розова и Э. В. Шульгиной. Если первые два исследователя говорят лишь о том, что скоропись получила широкое распространение не только в актах, но и в книгах[57], Э. В. Шульгина выделяет особый вид скорописи, так называемую «книжную скоропись». В статье, посвященной Милютинским минеям, Э. В. Шульгина приводит отличие «книжной» скорописи от актовой скорописи: книжная скоропись, по мнению исследовательницы, на одну треть состоит из полууставных начертаний[58]. В своей монографии Э. В. Шульгина не останавливается больше на определении «книжной» скорописи.

Вторая точка зрения нашла отражение в работах А. И. Соболевского, В. Н. Щепкина, Л. В. Черепнина. Исследователи, как было показано выше, рассматривали «типы письма» как сменяющие друг друга эпохи, поэтому функциональное противопоставление скорописи и полуустава как делового и книжного письма возможно только до нач. XVIII в., когда скоропись окончательно вытесняет полуустав из всех сфер письменности, исключая богослужебные рукописи.

А. И. Соболевский характеризует скоропись как «письмо грамот» «по преимуществу». Появление скорописи в книгах рассматривается как отклонение от нормы, поскольку полуустав, имевший «большее значение сравнительно со скорописью», считался «наиболее приличным письмом для книг»[59].

Если А. И. Соболевский только ограничивает сферу применения скорописи делопроизводством, В. Н. Щепкин отождествляет скоропись и деловое письмо. По мнению исследователя, возникновение «типов письма» отражает разную степень освоения письма обществом: устав употреблялся, когда письмо выполняло исключительно сакральную функцию, т.е. использовалось только для переписывания богослужебных книг; полуустав появился в связи с распространением письма на памятники литературы; появление же скорописи означало проникновение письма в хозяйственную и административную сферы. Появление скорописи в XIV в. означает для В. Н. Щепкина то, что до этого времени делового письма практически не существовало[60].

Л. В.Черепнин не может согласиться с этим положением В. Н.Щепкина, ссылаясь на существование грамот и деловых записей и в более ранний период. Такая позиция заставляет его искать элементы скорописи (и полуустава) в берестяных грамотах и пометах на полях рукописей, начиная с XI в. Поскольку выделить скорописные начертания в рукописях раннего периода проблематично, Л. В.Черепнин предлагает определять «тип письма», в том числе, и по «содержанию текста» рукописи. При этом Л. В.Черепнин не отказывается от традиционной точки зрения на возникновение скорописи в XIV в.[61]. Получается, что термином «скоропись», Л. В. Черепнин обозначает два явления: письмо актов вообще и скоропись как «тип письма».                                                 

Сторонником второй точки зрения, по-видимому, следует считать А. Г. Шицгала, который, хотя занимался специально исследованием только письма кон. XVII–нач. XVIII в., затрагивал проблемы скорописи предшествующего периода. В целом, соглашаясь с мнением Л. В. Черепнина, он предлагает разрешить противоречие в терминологии, от которого не свободна концепция Л. В. Черепнина, введением по образцу латинской палеографии двойной классификации. Она предполагает, с одной стороны, деление письма по функциональному признаку (книжное/деловое), а с другой – по этапам в развитии письма. Термином «скоропись», по-видимому, предполагается обозначать любое деловое письмо средневекового периода[62]. В отличие от Л. В. Черепнина, А. Г. Шицгал говорит о существовании, начиная с XI в., не просто элементов скорописи, а «какого-то скорописного письма»,воздействием которого на устав объясняется появление полуустава.

Таким образом, крайняя степень развития второй точки зрения на функцию скорописи приводит к отождествлению (для периода до XVIII в.) скорописи и делового письма. Как следствие, выделение скорописи в особый «тип письма» производится не на основании наблюдений над графикой, а ставится в зависимость от взглядов исследователей на возникновение и распространение делопроизводства. 

Время возникновения скорописи. Для истории изучения скорописи очень показательны взгляды палеографов на время ее возникновения. Можно выделить четыре точки зрения на этот вопрос, авторы которых исходят из совершенно различных предпосылок.

Мнения о возникновении скорописи в кон. XV в. – XVI в. (Сахаров, Тихонравов) и в XIV в. (Срезневский) основаны на наблюдениях над графикой с позиций двух разных концепций «типов письма». Распространение точки зрения о возникновении скорописи в XIV в., вероятно, объясняется авторитетом И. И. Срезневского, первого палеографа, чьи труды получили широкое распространение (курсы Сахарова и Тихонравова были изданы лишь в литографированном виде). Положение о появлении скорописи в XI в. (Черепнин, Шицгал, Гранстрем) явилось следствием отождествляя скорописи с деловым письмом. И, наконец, Н. Н. Розов и Э. В. Шульгина, датировавшие возникновение скорописи XV в., делают попытку вернуться к рассмотрению вопроса на основании анализа графики[63]. Ни одна из точек зрения, как было показано выше, не была подкреплена всесторонним анализом графического материала.

Скоропись и современное письмо. Термином «скоропись» обозначается не только определенный «тип письма» древнего периода, но и (в XIX в. чаще, в XX– XXI вв. реже) современное письмо, причем часто на ряду с термином «скоропись» употребляется синонимический ему термин «курсив». Несмотря на это, современная и древняя скоропись никогда не рассматривались как одно и то же явление.

На протяжении всего XIXв. считалось, что новое письмо возникло в результате введения в 1708 г. печатного гражданского шрифта. Это положение было прямо высказано И. П. Сахаровым[64] и косвенно прослеживается во всех рассмотренных выше дореволюционных учебниках, где исследование письма заканчивается петровским временем. В современной палеографии утвердилась точка зрения, согласно которой переход от древнего письма к новому не был обусловлен реформой шрифта и растянулся на длительный период времени. Эту концепцию можно предполагать уже у И. С. Беляева, который, эмпирически отбирая скорописные тексты сложные для прочтения – и, следовательно, несходные с современным ему письмом, - приводит в своем альбоме образцы письма за весь XVIIIв.[65]. Впервые сформулирована, насколько мне известно, эта точка зрения была в статье «Письмена» в энциклопедии «Гранат»[66] и окончательно закрепилась в работах позднейших исследователей разных направлений: в учебнике Л. В. Черепнина, статьях Л. П. Жуковской, А. Г. Шицгала, И. Ф. Колесникова, П. Н. Беркова, С. А. Рейсера, Н. Г. Королевой и А. К. Панфиловой[67]. Позднее дата была уточнена в диссертации Е. А. Белоконь. Рубежом древней и новой скорописи, по мнению исследовательницы, следует считать 20-е гг. XIXв., поскольку именно в это время появляются гравированные прописи нового образца, где старые начертания окончательно вытесняются начертаниями нового типа. Чтобы избежать смешения понятий, исследовательница предлагает обозначать новый «тип письма» термином «курсив», а термин «скоропись» употреблять исключительно применительно к «типу письма» предшествующего периода.[68]

***

Подводя итоги, приходится признать, что в русской палеографии до сих пор не показано на графическом материале, что собой представляет скоропись, не определено когда она возникает и когда перестает использоваться, как развивается и какие функции выполняет. Таким образом, целостного научного представления о скорописи на данный момент не существует.

 

 



[1]Например: Щепкин В. Н. Русская палеография. М., 1967, С. 13 («о науке письмен»); Малов В. Н. Что такое палеография // ВИ, 1966, №2. С. 209– 213; Черепнин  Л. В. К вопросу о методологии и методике источниковедения и вспомогательных исторических дисциплин // Источниковедение отечественной истории. М., 1973, С. 43-50.

[2] Данный термин, перейдя в русскую палеографию из книгописной практики XVI– XVII вв. (равно как и термины «устав» и «полуустав»), получил в работах исследователей новое содержание. Исконное, «производственное», значение этих терминов – тема отдельного исследования; нас оно будет интересовать только в той мере, в какой к нему обращаются палеографы.

[3]В палеографии традиционно различается московская (северно-русская), южнорусская (украинская, киевская) и западнорусская (белорусская) скоропись. Поскольку мы не имеем возможности во всей полноте освятить современное состояние изучения украинского и белорусского письма, наше исследование будет ограничиваться анализом взглядов палеографов на московскую скоропись и связанные с ней методологические проблемы.

[4]Сахаров И. П. Чтения из русской палеографии. литограф. [СПб., 1854].  Кроме учебника, посвященного памятникам актовой письменности (и в частности скорописи), ему принадлежит палеографический очерк о рукописных книгах, задумывавшийся как часть многотомного исследования рукописного наследия, к сожалению, так и не осуществленного. Сахаров И. П. Обозрение славяно-русской библиографии. Т. II. Палеография Славяно-русская. I.Письмо книжное. [издание не осуществлено].

[5]Срезневский И. И. Славяно-русская палеография XI– XIVвв. СПб., 1883. В своей более ранней работе исследователь говорит о скорописи более подробно (см. ниже). СрезневскийИ. И. Древние русские книги. Палеографический очерк. СПб., 1964.

[6]Соболевский  А. И. Славяно-русская палеография. СПб., 1901.

[7]Щепкин В. Н. Русская палеография. М., 1920; переизд. 1967.

[8]Карский Е. Ф. Славянская кирилловская палеография. М., 1928; переизд. 1979.

[9]Черепнин Л. В. Русская палеография. М., 1956. (Про предшествующий этому учебнику курс Чаева-Черепнина можно скачать, что в интерпретации скорописи он основан на концепции В.Н.Щепкина: Чаев Н. С., Черепнин Л. В. Русская палеография. М., 1947.)

[10]Тихонравов Н. С. Русская палеография (Курс читан в 1887– 1888 гг.) (Изд. литографически). М., 1889.

[11]Брант Р. Ф. Лекции по славяно-русской палеографии, читанные в Московском Археологическом институте в 1908, 1909 и 1910 гг. М., 1910; Шляпкин И. А. Русская палеография, по лекциям, читанным в Императорском Санкт-Петербургском Археологическом институте. (С издания слушателей 1905– 1907 гг.). СПб., 1913; Приселков М. Д. Курс русской палеографии. ЛГУ, 1938 (машинопись).

[12]В качестве примера можно привести следующие учебники: Николаева  А. Т. Русская палеография (конспект курса). М., 1956; Тихомиров М. Н., Муравьев А. В. Русская палеография. М., 1982; Пронштейн А. П., КияшкоА. Я. Вспомогательные исторические дисциплины. М., 1973; Пронштейн А. П., Овчинникова В. С. Развитие графики кирилловского письма. Ростов-на-Дону, 1987; КозловЛ. Р. Вспомогательные исторические дисциплины. Минск, 1980; Рачков Л. И., Чуистова Л. И. Вспомогательные исторические дисциплины. М., 1982; Кобрин В. Б., Леонтьева Г. А., Шорин П. А. Вспомогательные исторические дисциплины. М., 1984; Леонтьева Г. А., Шорин П. А., Кобрин В. Б. Ключи к тайнам Клио: Палеография, метрология, хронология, геральдика, нумизматика, ономастика, генеалогия. М., 1994; Леонтьева Г. А. Палеография. Хронология. Археография. Геральдика. М., 2000; Айплатов Г. Н., Иванов А. Г. Русская палеография. Йошкар-Ола, 2003; Левочкин И. В. Основы русской палеографии. М., 2003; Крушельницкая Е. В. Палеография // СИД; Абрамова Н. Г., Круглова Т. А. Вспомогательные исторические дисциплины. Учебное пособие для студентов высших учебных заведений. М., 2008; Чекунова А. Е. Русское кириллическое письмо XI– XVIIIвв. М., 2010.

[13]Есипов Г. Азбука и скоропись XVIIвека для наглядного изучения. М., 1875; 2-е изд. 1898; Беляев И. С. Практический курс изучения древней русской скорописи для чтения рукописей XV– XVIIIстолетий. М., 1907; Гадзяцкий С. С., Николаева  А. Т. Русская скоропись XV– XVIIIвв.; (учебное пособие). М., 1974; Городилова  Л. М. Русская скоропись 17 века: Учеб. пособие. Хабаровск. 2000 (к сожалению, нам не удалось познакомиться с этим изданием).

[14]Каманин И. М. Палеографический Изборник: Материалы по истории южнорусского письма в XV– XVIIIвв. Киев, 1899.

[15]Колесников И. Ф. Палеография документальной архивной письменности // Архивное дело. 1939. № 4/52.

[16]Королева Н. Г., Панфилова А. К. Из истории графики XVIIIв. // Труды Моск. гос. историко-архивного ин-та. М., 1957, Т. 10; Дерягин В. Я. Связные написания в северных актах XVIв. – нач. XVIIв. // Источниковедение и история русского языка. М., 1964; Судаков Г. В. Из наблюдений над палеографией скорописи второй пол. XVIIв. (на материале Гос. архива Вологодской области) // Проблемы палеографии и кодикологии в СССР. М., 1974. Существует еще одна работа, но, к сожалению, мне не удалось с ней познакомиться: Коновалова Л. И. Из наблюдений над эволюцией буквенных начертаний скорописи XVI– XVIIстолетий. // Сб. аспирантских работ Казанского гос. ун-та за 1964 г. Филолог. Казань. 1966.

[17]Бахтурина Р. В. Воспроизведение скорописного текста и учет графических вариантов  // Лингвистическое источниковедение. М., 1963. С. 35– 57; Котков С. И. О современном издании древнерусских скорописных памятников лингвистами и историками// Лингвистическое источниковедение. М., 1963. С. 5 – 23; Васеко Е. Ф. Приемы описания графики древнерусских памятников письменности в лингвистических исследованиях // Славянская филология: Сб. статей. М., 1973. Вып. 9. С. 25– 40.

[18]Орешников А. С. Заметка о пунктуации в московских документах XVIIв. // Исследования по лингвистическому источниковедению. М., 1963; Филиппова И. С. Из наблюдений над элементами пунктуации в скорописи // Исследования по лингвистическому источниковедению. М., 1963. С. 156– 170.

[19]Филиппова И. С. Об употреблении букв Ъ и Ь в московских рукописях XVIIв.// Исследования источников по истории русского языка и письменности. М., 1966; Сморгунова Е. М. Особенности орфографической нормы в системе русской скорописи XVIIв. // Основные проблемы эволюции языка. Материалы Всесоюз. конф. по общему языкозн. при Самарканд. гос. ун-те 9-16 сентября 1966 г. Ч. 2. Самарканд, 1966, (К сожалению, мы не имели возможности ознакомиться с диссертацией исследовательницы: Сморгунова Е. М. Графика смоленской скорописи 17 в. А/р. М., 1967.); Тарабасова Н. И. Некоторые черты московской скорописи XVIIв. // История русского языка: Памятники XI– XVIIIвв. М., 1982. С. 170– 220; Ковалых Е. В. Из истории русской графики (на материале псковских рукописных памятников XVIIв.) // Третьи Майминские чтения. Псков, 2000. С. 256– 258. Хотелось бы выразить глубокую благодарность Елене Валерьевне Ковалых, любезно предоставившей мне текст своей статьи.

[20]Филиппова И. С. Об одной графической детали в скорописи XVIIв. // Лингвистическое источниковедение. М., 1963. С. 73– 77 (Ей же принадлежит научно-популярная статья о скорописи: Филиппова И. С. Русская скоропись // Рус. речь. 1971, №5, и статья, в которой производится отождествление почерков скорописных рукописей: Филиппова И. С. Идентификация писцов на основании анализа письма скорописных рукописей // Древнерусское искусство. Рукописная книга. Сб. 2-й. М., 1974.); Сморгунова Е. М. Пограничные сигналы в скорописи // Науч. конф. аспирантов Моск. гос. пед. ин-та иностр. яз., посвящ. проблемам Романо-германской филологии. Тезисы докладов. М. 1965; Сморгунова Е. М. К вопросу о выделении фонетического слова в русской скорописи XVIIв. // ИОЛЯ, 1966, Т. XXV, Вып. 3; Сморгунова Е. М. О пограничных сигналах в скорописи (наблюдения над графикой смоленских грамот XVIIв.) // Исследования источников по истории русского языка и письменности. М., 1966; Осипов Б. И. К вопросу о роли выносных букв в скорописи XVIIв. // Вопрос истории русского языка. Научные труды. Вып. 41. Новосибирск, 1971.

[21]Розов Н. Н. Скоропись или скорописание? (Об уточнении термина) // ВИД. Л., 1969. № 2.

[22] Рейсер С. А. Русская палеография Нового времени (неография). М., 1982.

[23]Шицгал А. Г. Русский гражданский шрифт. М., 1959; Шицгал А.Г. Русский типографский шрифт. М., 1974.

[24]Берков П. Н. О переходе скорописи XVIIIв. в современное русское письмо // Сборник старей, посвященных 75-летию проф. С.Н. Валка (АН СССР. Институт истории, Ленинградское отделение). Труды, Вып. 7., М.-Л., 1964.

[25]Белоконь Е.  А. Развитие русского письма в конце XVIII– первой четверти XIXвека. Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. М., 1988.

[26]Шульгина Э. В. Скорописное письмо XVIIв. по Милютинским минеям-четьим // Вопросы славяно-русской палеографии, кодикологии, эпиграфики. М. 1987. С. 10– 32; Шульгина Э. В. Русская книжная скоропись XV в. М., 2000.

[27]См., например: Гранстрем Е. Э. Рец. на Л. В. Черепнина // История СССР, 1958, № 2.; Синицына Н. В. Отождествление почерков русских рукописных книг кон. XV– первой пол. XVIв. и его трудности // Проблемы палеографии и кодикологии в СССР. М., 1974; Амосов А. А. Развитие кириллического письма в России до XVв. //Славянска палеография и дипломатика. 2. Лекции от втория семинар по славянска палеография и дипломатика и доклади от научната конференция «Украсата на Балканската рькописна книга до XVIIIвек», София, август, 1983.

[28] Срезневский И. И. Древние русские книги. Палеографический очерк. СПб., 1964. С. 13– 15.

[29] Карский Е. Ф. Славянская кирилловская палеография. С. 183.

[30] Карский Е. Ф. Славянская кирилловская палеография. С. 194.

[31] В учебниках А. И. Соболевского и В. Н. Щепкина для иллюстрации скорописи и полуустава приведены разные буквы, а в монографии Э. В. Шульгиной, посвященной скорописи, примеров других типов письма не предполагалось.

[32]Здесь уместно привести замечание Н. В. Синицыной об отличиях скорописи и полуустава: «Различие между скорописным и полууставным вариантами одной буквы выражается в том, что первый пишется с помощью меньшего количества движений, пишущий инструмент меньшее число раз отрывается от бумаги, рисунок буквы менее сложный, в ней преобладают округлые формы в отличие от угловатых или прямоугольных полууставных». (Синицына Н. В. Отождествление почерков русских рукописных книг кон. XV– первой пол. XVIв. и его трудности // Проблемы палеографии и кодикологии в СССР. М., 1974. С. 93)

[33] Например, Е. Ф. Карский, характеризуя принцип составления таблиц, отмечает, что в них в основном вошли начертания «представляющие нормальное употребление в известной рукописи», при этом «и более редкие начертания также по возможности не проходятся молчанием». (Карский Е. Ф. Славянская кирилловская палеография. С. 181.)

[34] Если у И. И. Срезневского воспроизведение начертаний оправдано, поскольку его таблицы являются иллюстрацией к палеографическому описанию конкретных рукописей и не носят обобщающего характера, то у его последователей такой принцип постепенно приводит к подмене обобщающей модели конкретным начертанием, взятым из рукописи. Уже в таблицах А. И. Соболевского в ряде случаев отсутствуют сыски на источники начертаний, приводимых им в качестве примеров «типов письма». У последующих палеографов все начертания приводятся без ссылок на источники, что подразумевает возведение их в ранг обобщающей модели и приводит к смешению признаков скорописи и индивидуальных признаков письма.

[35]См., например: Бахтурина Р. В. Воспроизведение скорописного текста и учет графических вариантов. С. 45; Шульгина Э. В. Русская книжная скоропись XV в. С. 40– 41.

[36]Соболевский  А. И. Славяно-русская палеография. СПб., 1901. С. 58; Щепкин В. Н. Русская палеография. М., 1920; 1967. С. 136– 138.

[37] Карский Е. Ф. Славянская кирилловская палеография. М., 1928; 1979. С. 174. Прим. 2.

[38]Беляев И. С. Практический курс изучения древней русской скорописи для чтения рукописей XV– XVIIIстолетий. М., 1907. С.5– 6.

[39] Амосов А. А. Развитие кириллического письма в России до XV в. //Славянска палеография и дипломатика. 2. Лекции от втория семинар по славянска палеография и дипломатика и доклади от научната конференция «Украсата на Балканската рькописна книга до XVIII век», София, август, 1983. С. 49. 

[40] Розов Н. Н. Скоропись или скорописание. С. 136. В одной из редакций словаря С. И. Ожегова была проведена аналогичная «унификация терминов», с той разницей, что устав, полуустав и скоропись были определены как «виды письма». Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1992. С. 870, 574, 749.

[41] Шульгина Э. В. Русская книжная скоропись XV в. М., 2000. С.39– 40.

[42]Соболевский А. И. Славяно-русская палеография. С.47.; Брант Р. Ф. Лекции по славяно-русской палеографии, читанные в Московском Археологическом институте в 1908, 1909 и 1910 гг. М., 1910. С. 46; Шляпкин И. А. Русская палеография, по лекциям, читанным в Императорском Санкт-Петербургском Археологическом институте. (С издания слушателей 1905– 1907 гг.). СПб., 1913. С. 96.;  Щепкин В. Н. Русская палеография. С. 135; Карский Е. Ф. Славянская кирилловская палеография. С. 174– 175; Приселков М. Д. Курс русской палеографии. Машинопись. Л., 1938. С. 242– 5; Черепнин Л. В. Русская палеография. М., 1956. С. 247; Каманин И. М. Палеографический изборник. Материалы по истории южно-русского письма в XV– XVIIIв., изданные Киевской комиссией для разбора древних актов. Вып. 1. Киев, 1899. С. 9.; Колесников И. Ф. Палеография документальной архивной письменности // Архивное дело. 1939. № 4/52. С. 20 и след.; Розов Н. Н. Скоропись или скорописание. С. 140; Шульгина Э. В. Русская книжная скоропись XV в. С. 81– 82.

 У И. П. Сахарова и И. И. Срезневского как один из признаков скорописи фигурирует связность (последний выделяет особую разновидность «связной» скорописи), но, начиная с учебника А. И. Соболевского, в палеографии утверждается точка зрения, согласно которой при наличии отдельных связей для скорописи характерно все же преобладание раздельного написания букв. (Сахаров И. П. Чтения из русской палеографии. С. 17; Сахаров И. П. Обозрение славяно-русской библиографии. Т. II. Палеография Славяно-русская. I.Письмо книжное. С. 7; Срезневский И. И. Древние русские книги. С. 13– 15.)

[43] Наряду с естественными изменениями графики исследователи отмечают иностранное влияние. Так, И. И. Срезневский полагает, что скорописные книги в России появились благодаря сербскому влиянию. (Срезневский И. И. Славяно-русская палеография XI – XIV вв. С. 252– 253.) А. И. Соболевский говорит о влиянии на русскую скоропись южнославянского письма, причем не скорописи, а полуустава. (Соболевский  А. И. Славяно-русская палеография. С. 58.) И. М. Каманин предполагает «восточное» влияние на раннем этапе формирования скорописи (XV в.). (Каманин И. М. Палеографический изборник. С. 9.) О влиянии греческой скорописи говорит Е. Ф. Карский, который отмечает, что в XVI в. некоторые писцы «иногда придают письму характер греческого» и выделяет конкретные начертания, возникшие под влиянием греческой скорописи. (Карский Е. Ф. Славянская кирилловская палеография. С. 176, 181– 210.) Э. В. Шульгина приводит ряд скорописных начертаний XV в., которые, по мнению исследовательницы, восходят к греческой скорописи XIII– XIV вв. (Шульгина Э. В. Русская книжная скоропись XV в. С. 108– 112.) На отношение московской скорописи к украинской существует, по крайней мере, две точки зрения: 1) В. Н. Щепкин говорит о влиянии киевской скорописи на московскую во второй половине XVII в. и отчасти в первой половине XVIII в., которое имело место в семинарской среде (Щепкин В. Н. Русская палеография. С. 143.); 2) Е. Ф. Карский описывает этот процесс как складывании общего «типа письма», которое началось во второй половине XVII в. и окончательно завершилось только в XIX в. (Карский Е. Ф. Славянская кирилловская палеография. С. 175– 176.).

[44]Щепкин В. Н. Русская палеография. С. 105– 106.

[45] Протасьева Т. Н. Описание рукописей Синодального собрания (не вошедших в Описание А. В. Горского и К. И. Невструева). М., 1970. Ч. 1. С. 52; Шульгина Э. В. Русская книжная скоропись XV в. Альбом образцов скорописного письма XV в. № 53.

[46]К этому направлению можно отнести Н. С. Тихонравова, В. Н. Щепкина, Е. Ф. Карского, И. С. Беляева, Р. Ф. Бранта, И. А. Шляпкина, М. Д. Приселкова, И. Ф. Колесникова, Л. В. Черепнина, Л. П. Жуковскую.

[47]Эта тенденция проявилась в указанных выше работах Н. Н. Розова, Э. В. Шульгиной и других исследователей.

[48] Показательно, что в первой редакции словаря Академии наук определение устава и полуустава совпадает. См. приложение.

[49]Попытка выяснить традиционное значение терминов, обозначающих «типы письма» была предпринята М. В. Кукушкиной. (Кукушкина М. В. Монастырские библиотеки русского Севера. Очерки по истории книжной культуры XVI– XVIIв. Л., 1977. С. 1191– 22.)

[50] Срезневский И. И. Древние русские книги; Срезневский И. И. Славяно-русская палеография. С. 249.

[51] Кукушкина М. В. Монастырские библиотеки русского Севера. С. 119– 122.

[52] Срезневский И. И. Славяно-русская палеография. С. 260. В своей более ранней работе И. И. Срезневский говорит о «древнейшей уставной скорописи» начиная с XI в., но поскольку ее отличие от устава заключается лишь в «меньшем соблюдении правильности и красоты рисунка букв» и она противопоставляется скорописи XIV в., можно предположить, что автор не считал ее самостоятельным «типом письма». (Срезневский И. И. Древние русские книги. С. 13– 15)

[53] В концепции И. П. Сахарова (и, по-видимому, независимого от него Н. С. Тихонравова), еще свободной от противоречивых наслоений, этого не происходит: полууставной период, по мнению исследователя, падает приблизительно на XIV– XV вв., а скорописный датируется XVI– XVII вв.

[54] Соболевский А. И. Славяно-русская палеография. С. 58.

[55] Карский Е. Ф. Славянская кирилловская палеография. С. 174. Прим. 2.

[56]И. П. Сахаров отмечает, что скоропись ввели московские «судебные писцы» (Сахаров И. П. Чтения из русской палеографии. С. 9); первые примеры скорописи у И. И.Срезневского тоже происходят из грамот (Срезневский И. И. Славяно-русская палеография. С. 243– 244); А. И. Соболевский и В. Н. Щепкин также говорят о появлении скорописи сначала в актовой письменности.

[57] И. П. Сахаров, рассматривая письмо книг и грамот отдельно, выделяет все три «типа письма» в каждой группе (Сахаров И. П. Чтения из русской палеографии; Сахаров И. П. Обозрение славяно-русской библиографии.). Н. Н. Розов, оспаривая положение о применении скорописи исключительно в делопроизводстве, отмечает, что «едва ли не большинство книг XVII в., начиная с роскошных изделий Посольского приказа и кончая бесчисленными рукописными сборниками», написано скорописью (Розов Н. Н. Скоропись или скорописание. С. 135. Прим. 3.).

[58]Шульгина Э. В. Скорописное письмо XVII в. по Милютинским минеям-четьим // Вопросы славяно-русской палеографии, кодикологии, эпиграфики. М. 1987. С. 31.

Попытки разделить скоропись на «четкую», «близкую к полууставу» и «более беглую» можно видеть уже у А. И. Соболевского и В. Н. Щепкина, но, в отличие от Э. В. Шульгиной, они не соотносят эти особенности скорописи со сферой ее применения. (Соболевский  А. И. Славяно-русская палеография. С. 58; Щепкин В. Н. Русская палеография. С. 136.)

[59] Для аргументации этой точки зрения А. И. Соболевский приводит запись писца Хронографа кон. XVII в. (Погод. 1444), который просит у читателей прощение за то, что написал книгу скорописью. (Эта рукопись написана классическим книжным полууставом (!)). (Соболевский  А. И. Славяно-русская палеография. С. 57).

[60] Щепкин В. Н. Русская палеография. С. 106.

[61] Черепнин Л. В. Русская палеография. С. 151, 247.

[62] С кон. XVII– нач. XVIII в., по мнению А. Г. Шицгала, на смену скорописи приходят «типы письма» Нового времени, которые он предлагает называть «гражданским письмом» и «гражданской скорописью». (Шицгал А. Г. Русский гражданский шрифт. С. 62– 76; Шицгал А. Г. Русский типографский шрифт. С. 18– 21).

[63]Розов Н. Н. Скоропись или скорописание. С. 134– 143. Главная цель статьи Н. Н. Розова – разграничить два понятия: скоропись как типа письма и просто быстрого/небрежное письмо. Однако никто из его предшественников не понимал скоропись исключительно как быстрое письмо, хотя такое значение и встречается у слова в толковых словарях XXв.

[64] Сахаров И. П. Чтения из русской палеографии. С. 5– 6.

[65] Беляев И. С. Практический курс изучения древней русской скорописи.

[66] Энциклопедический словарь Русского библиографического института «Братья А. и И. Гранат и Кº». М., [1916]. Т. 32.  С. 236 – 237.

[67] Черепнин Л. В. Русская палеография. С. 477; Жуковская Л. П. Развитие славяно-русской палеографии. М., 1963, С. 6– 7; Шицгал А. Г. Русский гражданский шрифт. С. 62– 76; Рейсер С. .А. Русская палеография Нового времени (неография). С. 102. (С середины XVIII в.); Берков П. Н. О переходе скорописи XVIII в. в современное русское письмо. С. 36 – 50; Колесников И. Ф. Палеография документальной архивной письменности. С. 15– 35; Королева Н. Г., Панфилова А. К. Из истории графики XVIII в. С. 408– 411.  

[68] Белоконь Е. А. Развитие русского письма в конце XVIII – первой четверти XIX века. С. 72.

Материал опубликован: Фотография. Изображение. Документ. Научный сборник. Вып 2(2). СПб:Росфото, 2012. Сс. 49-60